В соавторстве с природой. Интервью с нганасанским косторезом Алексеем Чунанчаром
  • Главная
  • ГО.Медиа
  • ...

В соавторстве с природой. Интервью с нганасанским косторезом Алексеем Чунанчаром

27 сентября 2021

Рубрики:

Общество
27 сентября 2021
В соавторстве с природой. Интервью с нганасанским косторезом Алексеем Чунанчаром

Горловое пение, танец шамана, работы из кости мамонта и рога оленя — таланты Алексея Чунанчара, потомственного сказителя, носителя нганасанской культуры, сотрудника Таймырского дома народного творчества. По его словам, всё, что он умеет, досталось ему от предков. Культуру нганасан Алексей многократно представлял на региональных, всероссийских и международных фестивалях и конкурсах. Тонкостями своего искусства он поделился с порталом «Город Онлайн».

Место работы: Таймырский дом народного творчества

Frame 141.jpg

Живые корни

Я родился 18 апреля 1982 года в посёлке Волочанка Дудинского района Таймырского (Долгано-Ненецкого) автономного округа. Мои дед и отец были сказителями. По национальности я нганасанин, но в моей крови есть отголоски и других древних родов Таймыра: Костеркиных, Турдагиных и Кокоре. Основной род по отцу принадлежал к местной знати: Чунанчары были княжеского статуса и считались богачами (богатство определялось у нас по числу оленей у семьи). Костеркины — шаманы, остальные — рыбаки и охотники.

Я вырос в тундре. С раннего детства дед — лырхы по-нашему — брал меня с собой на охоту и рыбалку, знакомил с нашими сказаниями, легендами и сказками. Я запомнил всё до деталей. Эти образы из сказок запечатлелись в памяти и сердце, они теперь всегда со мной. И всплывают каждый раз, когда под рукой есть подходящее дерево, кость или рог.

Frame 137.jpg

В юности я закончил Норильский колледж искусств, учился на отделении декоративно-прикладного искусства и народных промыслов. Там я приобрёл много полезных навыков, усвоил азы и систему работы. Моя бормашина на рабочем месте в мастерской — почти как у стоматолога. В Таймырском доме народного творчества мне работается свободно, интересно и продуктивно. Здесь я тружусь уже 18 лет. И именно тут после колледжа заново постиг секреты мастерства — знаю все способы обработки материала: грубую, среднюю, мелкую. И только камень требует специального алмазного наконечника, поэтому с камнем я не работаю.

Что вижу, о том пою

В любом предмете, который подходит для обработки, я стремлюсь увидеть ту или иную фигуру, очертания будущего образа. Именно от формы и «пляшу». Начинаю с того, что беру, например, отпиленный рог и начинаю его осматривать, двигая в пространстве, как будто на просвет. Вот так повернул, вот эдак. Верчу-кручу, пока не найду совпадение с чем-то — замысел должен быть обязательно. Двух одинаковых рогов не бывает на свете, и это неспроста. И вот — нахожу: при определённом ракурсе вижу птицу, только хвост ей сейчас добавлю. Похоже? А это озеро — волны находят одна на другую. И стоит только соединить этот рог с другим и птица будет парить над водой.

В мастерской у моего рабочего станка разложены будущие птицы, рыбы, люди, чумы, сани, волки, волы и куропатки. В заготовку стоит только вдохнуть жизнь, и она заговорит на своём наречии, оживёт. При том, что почти любой материал пригоден для мастерства, более всего выделяю для себя именно рог оленя, кость мамонта и дерево. Бывает, в ход идёт кожа и другие материалы.

Frame 140.jpg

В каждом изгибе рога или кости отыщется нужный поворот, образ, а порой и целый сюжет. Так устроено это искусство, что форма неминуемо превращается в содержание. Это как театр, только без актёров, и он предметный, живой. Сначала находится фактура. Потом рождается движение, и уже под него, как под музыку, выстраивается сценарий, рассказ. За каждой скульптурой должна скрываться философия народа, культурный код, сформированный тысячелетиями.

Мою работу «Белый олень» из оленьего рога, дерева, с вкраплениями резьбы я назвал по-нганасански «Сырайкаа та». К оленям с белой шерстью у народов Таймыра особое отношение: их считают «жертвенными животными», теми, кто в нужный час станет посредником между людьми и духами.

Я думаю, что не просто так создаю свои скульптуры — получается, что я нахожусь в соавторстве с природой. Времена года, быт и жизнедеятельность наших кочевников, восходы и заходы солнца, ветер, стада оленей, стаи уток, растения и животные. Всё, что вижу, о том пою. В прямом и переносном смысле.

Последний шаман Таймыра

Мои работы выставляются в ТДНТ, но не только. Продаю я их редко — в основном они, как выставочные экземпляры, кочуют по большим и малым городам и посёлкам вместе с другими изделиями «золотого фонда» Таймырского дома народного творчества. Все наши коллекции декоративно-прикладного и изобразительного искусства непосредственно связаны с мастерами, работавшими и работающими в Главном чуме Таймыра. Здесь трудятся носители культуры коренных жителей. Сегодняшние сотрудники продолжают пополнять экспозиции и хранилища своими произведениями и наследием предков. Радует, что наши творения востребованы на родной территории.

Frame 142.jpg

Выставлялся и выступал я на Международной выставке-ярмарке «Сокровища Севера», фестивале «Манящие миры», Всероссийском фестивале национальных культур коренных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока «Кочевье Севера» и многих других. Например, на 15-й, юбилейной выставке в экспозиции Красноярского края были представлены акварели и рисунки нганасанского художника Мотюмяку Турдагина и косторезные изделия мастеров Главного чума. Я открывал праздник шаманским камланием — песенный фольклор мне не чужд.

Приходилось не раз камлать в головном уборе Леонида Костеркина, он мой дальний родственник и считается последним шаманом полуострова. Костюм его с 1995 года хранится в Главном чуме. Сам по себе шаманский обряд — абсолютно имитационный, а вот головной убор — аутентичный. Сына великого культового наследника нганасанского шамана не стало десять лет назад, в 2011-м, через два десятилетия после смерти отца, знаменитого Тубяку Костеркина.

Frame 136.jpg

Миссия выполнима

Так уж я создан, такая у меня миссия, наверное — поддерживать нашу нганасанскую культуру, нести её, словно на плечах. Скажу честно: чувствую за это великую ответственность. И потому не имею права никого подвести. До конца дней буду тесно связан со своим народом, у нас иначе не бывает. Не должно быть. Я часто бываю в тундре, у родственников, и всегда привожу с собой то, чему вскоре суждено стать моей новой работой. А уж станет ли она произведением искусства — судить моим соплеменникам, коллегам, посетителям Таймырского дома народного творчества и всевозможных выставок, на которых мне ещё доведётся побывать. Я на это надеюсь.

Источник фото:
Все фото из архива Алексея Чунанчара

Рекомендации

Хозяева тундры. 5 коренных народов Таймыра